Под видом волонтера из гуманитарной миссии Анна прибыла в Мариуполь. Ее задача была проста на словах и невыполнима на деле: в разрушенном городе, где каждый незнакомец мог быть врагом, найти человека, не имея ни его фотографии, ни настоящего имени. Известно было лишь его кодовое обозначение и метод работы. Он вербовал потерявших все молодых людей, превращая их отчаяние в оружие, и планировал направить это оружие через границу.
Анна работала в пункте раздачи еды, слушала, наблюдала. Она искала не подозрительную активность, а ее отсутствие — слишком гладкие истории, людей, которых никто не знал, но которые казались вездесущими. Ее внимание привлек молодой местный парень, Денис. Он приходил за пайком, был тих, но его глаза были не пусты, а сосредоточенны. И он слишком часто исчезал в районе полуразрушенного порта, куда даже мародеры заглядывали редко.
Проследив за ним, Анна вышла не на штаб-квартиру шпиона, а на импровизированную школу. В подвале уцелевшего склада Денис и несколько таких же молодых людей изучали не оружие, а карты транспортных узлов и расписания поездов глубоко в России. Их учителем был немолодой мужчина с акцентом, выдававшим долгие годы жизни на Среднем Западе США. Он говорил не о ненависти, а о «стратегическом воздействии», о «необходимости ответа». Это был он. Куратор.
Анна не стала ждать подкрепления. Рискуя раскрыться, она через Дениса передала куратору просьбу о встрече, представившись женой погибшего офицера с доступом к данным о переброске войск. Приманка сработала. Встреча была назначена в том же подвале. Когда американец пришел, чтобы оценить нового потенциального агента, он увидел не отчаявшуюся женщину, а холодный взгляд профессионала. «Ваш проект «Перекресток» закрыт», — тихо сказала Анна, и в темноте за ее спиной замерли silhouettes бойцов ее группы, блокировавших все выходы. Сеть была обезврежена не в момент теракта, а за неделю до него, прямо в сердце логова.
